Зампред Нацбанка: Наша задача – защитить трудовые доходы и сбережения людей от обесценивания

Заместитель председателя Национального банка Акылжан Баймагамбетов в интервью Zakon.kz рассказал, почему базовая ставка остается на текущем уровне, какие факторы влияют на инфляцию и как меняется кредитование в стране.

– Акылжан Маликович, Нацбанк обещал начать снижение базовой ставки, когда инфляция пойдет на спад. Инфляция замедляется, но регулятор не торопится снижать ставку. Почему?

– Да, действительно, инфляция начала снижаться, мы это видим. Но для нас важно не просто разовое или краткосрочное снижение, а устойчивый тренд. Если снизить ставку слишком рано, есть риск, что инфляция снова ускорится.

Мы принимаем решения осторожно и опираемся на данные. Если посмотреть на цифры, инфляция снизилась с пиковых 12,9% в сентябре прошлого года до 11% в марте этого года. Это примерно на 1,9 процентных пункта меньше. Снижение есть и это хорошая новость, но оно пока умеренное, даже несмотря на такие жесткие меры Правительства, как мораторий на повышение цен на услуги ЖКХ и ГСМ.

При этом важно понимать, что инфляция все еще остается двузначной и примерно в два раза выше нашей цели. Это значит, что проинфляционные факторы все еще действуют, и говорить о полной стабилизации рано.

Есть и дополнительные риски. С апреля закончился мораторий на повышение тарифов ЖКУ и цен на ГСМ. Также влияет внешняя ситуация, в том числе конфликт на Ближнем Востоке. Мы учитываем все эти факторы, и сейчас важно убедиться, что инфляция продолжит стабильно снижаться в этих новых условиях. Снижение ставки будет возможным при соответствующих условиях. Важно сделать это в подходящий момент, чтобы сохранить достигнутый результат.

– Вы упомянули мораторий на повышение тарифов ЖКУ. В конце марта он закончился. Уже видно, как это повлияло на инфляцию? Стоит ли ждать нового роста цен?

– Рост тарифов на коммунальные услуги напрямую влияет на инфляцию – это важный фактор, который мы всегда учитываем в наших прогнозах. Также это влияет на инфляционные ожидания. В последних опросах возобновлению роста тарифов на коммунальные услуги люди уделяли много внимания.

Завершение моратория действительно приведет к возобновлению роста тарифов на ЖКУ и, соответственно, окажет проинфляционное влияние. Но важно, как именно это будет происходить. Если повышение будет поэтапным и сбалансированным, нагрузка на население будет мягче, а влияние на инфляцию – ограниченным. В результате рост тарифов, вероятно, будет умереннее, чем в 2023-2024 годах. Тогда, в рамках программы "Тариф в обмен на инвестиции", цены росли очень быстро – 25-30% в год.

Сам мораторий в конце 2025 – начале 2026 года, наоборот, временно сдержал инфляцию. Например, по итогам 2025 года рост тарифов ЖКУ замедлился до 5,6%, а в марте 2026 года даже зафиксировано снижение на 2,8%.

Этот вопрос Нацбанк обсуждал с Правительством. О наших подходах председатель сказал во время пресс-конференции: у реформы должен быть обозримый срок, а рост тарифов должен происходить по формуле инфляция плюс несколько процентов. Если тарифы будут повышать постепенно, их влияние на инфляцию останется ограниченным. Но если рост снова ускорится до уровней прошлых лет, это может усилить давление на цены, в том числе через канал ожиданий, и даже развернуть инфляцию вверх.

Важно понимать, что Нацбанк не может напрямую влиять на сами тарифы. Но есть косвенный эффект – через рост затрат бизнеса и ожиданий людей. Когда люди и компании ждут дальнейшего опережающего роста цен, они начинают быстрее поднимать цены и расходы, и инфляция может "раскручиваться".

Задача денежно-кредитной политики в этой ситуации – вовремя реагировать, чтобы не допустить такого сценария и вернуть инфляцию к целевому уровню.

– Повышение НДС тоже называют причиной роста цен. Какой у него вклад в инфляцию? И может ли это повлиять на решения по ставке в будущем?

– По итогам первого квартала 2026 года делать окончательные выводы пока рано. Опросы бизнеса и предварительные данные показывают, что процесс еще идет, и компании продолжают адаптироваться. Самих плательщиков НДС стало существенно больше, им нужно время привыкнуть к новой для них ситуации.

Важно учитывать, что часть роста цен произошла заранее, еще в прошлом году, когда бизнес ожидал повышение НДС и начал закладывать это в цены. Поэтому в первом квартале 2026 года ожидавшегося многими резкого скачка цен не произошло.

Сейчас мы видим, что повышение НДС по-разному влияет на компании. Кто-то уже полностью включил его в цены, кто-то старается сдерживать рост или оптимизирует расходы. То есть процесс идет неравномерно.

Дополнительно повлияло и то, что бизнесу дали время до 1 марта 2026 года, чтобы выбрать подходящий налоговый режим. Поэтому часть эффектов от повышения НДС может проявиться позже, когда адаптация завершится.

При этом для социально значимых товаров действует пониженная ставка НДС – 5%. Это помогло сдержать рост цен на базовые продукты.

Но фактическое влияние вклада повышения НДС в инфляцию частично реализовалось в прошлом году. В этом году пока ограничено – за счет укрепления тенге, частичного покрытия издержек самими компаниями и более сдержанного потребительского спроса.

В будущем эти факторы, конечно, будут учитываться при принятии решений по базовой ставке.

– Есть мнение, что инфляция снижается из-за укрепления тенге, а не из-за высокой ставки. Можно ли сказать, что Нацбанк специально повлиял на курс?

– Мы видим, что укрепление тенге оказывает сдерживающее влияние на инфляцию. Это происходит за счет удешевления импортных товаров и услуг. Отмечу, что это нормальная часть механизма денежно-кредитной политики. Сейчас необходимые жесткие условия для снижения инфляции создают совокупно и обменный курс, и базовая ставка.

Укрепление происходит в том числе благодаря ставке. Более высокая базовая ставка способствует повышению привлекательности тенговых активов, что сопровождается притоком капитала и укреплением курса. Укрепление тенге, в свою очередь, снижает стоимость импортных товаров и услуг, что оказывает дополнительное дезинфляционное воздействие.

При этом более жесткие денежно-кредитные условия нормализуют внутренний спрос через сберегательное поведение. В итоге влияние разных инструментов частично нивелируется, формируя более сбалансированный общий эффект. Все работает в совокупности.

Вместе с тем считать, что Нацбанк как-то специально повлиял на курс, неверно. Все наши действия на валютном рынке максимально прозрачны. Мы не проводим интервенции, ежемесячно публикуем планы соответствующих операций на валютном рынке и отчеты об их исполнении, где видно, что мы следуем планам.

Но вся совокупность инструментов – и базовая ставка, и зеркалирование операций по покупке золота, и поэтапное повышение МРТ, и управляемое охлаждение потребительского кредита – дали такой эффект, когда мы видим снижение инфляции и укрепление курса.

Поэтому говорить о том, что инфляция снижается исключительно за счет курса или что он целенаправленно "ослабляется" или "укрепляется", неверно. Мы видим результат совокупного действия всех инструментов.

– Приток капитала помог курсу. Получается, это для внешних инвесторов ставка высокая?

– Не совсем так. Ставка устанавливается не для влияния на курс, а исходя из инфляции, ее прогнозов, для того, чтобы привести спрос в баланс с предложением и не дать общему уровню цен разогнаться вверх.

Вместе с тем, если говорить о внешних инвесторах, то можно отметить такой момент, который многим покажется даже немного парадоксальным. Привлекает капитал не просто высокая базовая ставка, а уверенность инвесторов в том, что эти усилия дадут результат: инфляция снизится, и ставка так же пойдет вниз, а значит, цены на облигации – повысятся. Внешние инвесторы могут вкладываться в любые бумаги по всему миру, но сейчас они несут свои деньги в Казахстан.

Эту уверенность дает совместная с Правительством антиинфляционная политика, которая подтверждается реальными действиями, – мерами Нацбанка (ставка, зеркалирование, МРТ, управляемое охлаждение потребительского кредитования) и антиинфляционными мерами Правительства. Капитал пришел, а курс укрепился даже в условиях снижения добычи нефти. Результат – при повышении ставки в прошлом году стоимость размещения госдолга снизилась на 2 процентных пункта. Это хорошая экономия для бюджета, наших квазигосударственных компаний и корпоративного сектора.

И это важно. Потому что базовая ставка определяет цену денег на короткий срок. На длинном горизонте цена денег зависит от ожиданий инвесторов по инфляции, по политике Правительства и центрального банка, по тому, верят ли они в снижение инфляции и развитие экономики, какие риски закладывают в ее тренд на долгий срок.

Наша задача – обеспечить ценовую стабильность. И текущая динамика показывает, что выбранные меры работают и дают сбалансированный эффект.

– Давайте поговорим о росте экономики. Последние данные показывают, что ВВП замедлился до 3%. Есть мнение, что это связано с жесткой политикой Нацбанка. Вы согласны?

– Замедление роста ВВП в первом квартале 2026 года носит временный характер и не связано с ухудшением общего состояния экономики или влиянием денежно-кредитной политики.

Основная причина – ситуация в нефтяной отрасли. С конца прошлого года действовали ограничения на экспорт по КТК из-за поломки одного из причалов и плохих погодных условий. В январе ситуация дополнительно осложнилась из-за аварии на месторождении Тенгиз. В результате нефтедобывающая отрасль снизилась почти на 20%, а в целом горнорудная промышленность – на 11,4% в годовом выражении за январь-март. Сейчас Правительство сообщило, что в нефтяной отрасли все проблемные вопросы, которые сдерживали добычу и экспорт, решены.

При этом остальные секторы экономики показывают хороший рост. Строительство выросло на 14,8%, обрабатывающая промышленность на 8,5%, транспорт на 12,8%. Это говорит о том, что инвестиции и деловая активность сохраняются.

Если не учитывать весь горнодобывающий сектор, рост экономики составляет около 5% или немного выше. То есть ненефтяная часть экономики демонстрирует устойчивость и хорошие темпы роста.

Базовая ставка при этом не сдерживает экономику, бизнес давно уже адаптировался к монетарным условиям. Адаптация, которая идет сейчас, – это налоговая реформа, когда многие субъекты экономики сменили налоговый режим или вообще впервые стали плательщиками НДС.

Важно и то, что политика Нацбанка направлена на снижение инфляции в среднесрочной перспективе. А низкая и стабильная инфляция – это основа для устойчивого роста экономики и комфортных условий для бизнеса.

– Акылжан Маликович, в своих заявления Вы часто говорите, что крупные "вливания" денег в экономику разгоняют инфляцию. Как в этом контексте отразится на ценах программа финансирования через "Байтерек" в объеме порядка 8 трлн тенге?

– Когда в экономику быстро "вливают" большие деньги, усиливается спрос. Производство товаров и услуг не может скорректироваться и вырасти такими же темпами. В этом случае цены начинают повышаться. Поэтому наша задача – сделать так, чтобы эти средства поступали в экономику максимально точечно, аккуратно и не разгоняли инфляцию.

Точно сказать, на сколько именно вырастут цены, нельзя. Это зависит от того, как именно реализуется программа, то есть как будут выделяться деньги, насколько быстро они будут использоваться, в какие проекты пойдут, и на каких условиях будет оказываться поддержка.

Важно, что и Правительство, и "Байтерек" понимают эти риски. Поэтому все параметры программы обсуждаются совместно с Национальным банком. Общие подходы уже обсуждены. Деньги планируется вводить поэтапно, направлять в крупные проекты, которые должны расширить предложение товаров, вовлекать банковскую ликвидность. И конечно, за счет "Байтерека" не должно осуществляться кредитование оборотных средств – с этой функцией успешно справляются банки. Где крупный инвестиционный проект, который важен для страны, с длительным сроком окупаемости, который расширяет предложение продукции, обеспечивает занятость – там да, участие "Байтерека" действительно важно. Такой подход позволит действовать более согласованно с общей денежно-кредитной политикой. Это позволяет снизить давление на цены.

– Есть мнение, что Нацбанк держит высокую базовую ставку в интересах банков, чтобы они больше зарабатывали. Депутаты тоже говорят о сверхприбылях банков. Как Вы это прокомментируете?

– Такие мнения звучат. Но здесь хочу отметить, что высокая ставка – это инструмент борьбы с инфляцией. Когда ставка высокая, кредиты становятся дороже, а депозиты – выгоднее. Люди и бизнес меньше тратят и больше сберегают, и это помогает сдерживать рост цен. Наша главная задача – защитить трудовые доходы и сбережения людей от обесценивания.

Что касается банков и их прибыли – мы действуем комплексно, подталкиваем систему к изменениям. Повысили минимальные резервные требования – это снизило, можно сказать, "ленивый" доход банков по безрисковым инструментам. Это заставляет банки искать новые источники прибыли – те же кредиты.

Ускорился возврат государственной поддержки. Вы знаете, что целый ряд банков досрочно полностью погасили те суммы, что были у них на балансе.

Чтобы кредитование было более сбалансированным, а кредитная нагрузка на граждан росла более разумными темпами, принят целый ряд мер и Нацбанком, и финрегулятором. Как результат – огромные темпы роста беззалогового кредитования, когда вы незаметно залезаете во все больший долг, снизились. Налицо управляемое "охлаждение" потребительского кредитования. Это тоже вносит свой вклад и в борьбу с инфляцией, и в предотвращение высокой закредитованности населения.

В результате мы видим нормализацию доходов банков. Банки смещают фокус с безрисковых доходов и высокой маржинальности на конкуренцию за клиентов и оценку рисковых альтернатив для инвестирования/кредитования.

Это подтверждают и цифры – по итогам первого квартала 2026 года прибыль банков снизилась на 11% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. То есть, по итогам всех мер, период безрисковых сверхприбылей для банков закончен, что подтверждается и цифрами – за последние 3 года мы видим снижение прибыли на капитал т.н. ROE на 22% (с 36,7% до 28,6%).

При этом важно, чтобы банки оставались стабильными и капитализированными. Это позволяет им создавать резервы на случай рисков, которые всегда растут, когда экономика замедляется. Сильный и устойчивый банковский сектор – это основа нормальной работы экономики, а не препятствие для ее развития.

– Некоторые эксперты говорят, что из-за требований Нацбанка банки держат деньги на счетах регулятора и меньше выдают кредитов бизнесу. Так ли это?

– На самом деле банковская система остается устойчивой. То, что сейчас происходит, – это не кризис и не "сжатие" кредитования, а переход к более сбалансированной модели.

Да, пересмотр механизма минимальных резервных требований и операции по зеркалированию уменьшают лишнюю ликвидность в системе. Но это не значит, что денег не хватает. Наоборот, в банковской системе все еще есть значительный профицит – около 6,9 трлн тенге, тогда как в начале года было больше 8 трлн.

У банков также есть доступ к инструментам рефинансирования, и финансовая система работает стабильно, без признаков стресса. Банки по-прежнему располагают достаточными средствами, чтобы выполнять обязательства перед клиентами и продолжать кредитование.

Что касается самих значений нормативов МРТ, они у нас даже в целевом уровне не на максимуме, а близки к средним значениям по региону. Мы делали обзор МРТ по странам ЕАЭС, Центральной Азии и Кавказа. Могу ответственно сказать, что в Казахстане были самые низкие МРТ в нашем регионе. Это позволяло банкам получать значимые безрисковые доходы и, скорее, демотивировало кредитовать экономику. Больше росла активность именно в высокомаржинальном секторе потребительского кредитования.

Поэтому слова об "иссушении" ликвидности – скорее, признак того, что не всем нравятся эти меры. Это как раз выпадение тех самых "ленивых" доходов банков и необходимость конкурировать не только на рынке потребительского кредитования, но и развивать другие направления бизнеса. Конечно, действия регулятора не всегда нравятся участникам рынка и это понятно.

Отмечу, что сейчас все банки соблюдают требования по капиталу с запасом. Показатели достаточности капитала находятся примерно на уровне 21%, что значительно выше минимальных требований. Это значит, что у банков есть "подушка безопасности" и возможность выдавать кредиты даже в более жестких условиях.

– А что касается конкретно кредитования?

– Кредиты продолжают выдаваться, но, как я говорил, меняется их структура – они становятся более "качественными".

К примеру, выдача кредитов за первый квартал 2026 года выросла на 20,6% в сравнении с первым кварталом прошлого года. Это значит, что компании продолжают брать финансирование, развиваться и инвестировать.

Розничное потребительское кредитование действительно замедляется. Это результат принятых мер для снижения долговой нагрузки на людей. Ранее этот сегмент был перегрет, поэтому его "охлаждение" – нормальный и необходимый процесс.

В результате банки постепенно больше кредитуют бизнес и инвестиционные проекты, то есть те направления, которые дают реальный вклад в экономику.

При этом качество кредитов остается на хорошем уровне. Банки внимательнее оценивают риски. Это видно по уровню проблемных займов: кредиты с просрочкой более 90 дней составляют 4,1%, что считается умеренным и контролируемым уровнем.

– Подведем итоги. Нацбанк говорил о возможном снижении базовой ставки во второй половине года. Может ли она быть снижена уже в июне?

– Мы действительно говорили, что перейдем к снижению ставки, когда увидим устойчивое замедление инфляции. Сейчас мы внимательно отслеживаем ситуацию, чтобы принять взвешенное и безопасное для экономики решение.

Как я уже отмечал, при принятии решений мы опираемся на широкий комплекс факторов: фактическую динамику инфляции и ее соответствие прогнозам, инфляционные ожидания, состояние внутреннего спроса, внешнего сектора, а также параметры фискальной политики.

Июньское заседание будет опорным. На нем мы обновим макроэкономические прогнозы. Комитет по денежно-кредитной политике не принимает решение заранее, оно формируется на основе комплексного анализа и обсуждения актуальных данных.

Позиция остается прежней: если инфляция продолжит устойчиво снижаться, и не появятся новые риски, мы будем рассматривать постепенное снижение базовой ставки. Хороший задел уже есть. Нужна дальнейшая совместная работа и Нацбанка, и Правительства.